Историк Кирилл Назаренко

«Гусар без коня – не гусар»: как выбирали, кормили и берегли лошадей В кавалерии начала XIX в., как впрочем и раньше, лошадь была не просто транспортом, а боевым товарищем, вторым «я» всадника. И отношение к ней было соответствующее. В России в эпоху Александра I армейские гусары ездили на лошадях донской, украинской и венгерской пород. Венгерские были невысокими, но очень подвижными, для управления ими применяли лёгкие трензельные поводья, а не строгие мундштуки, как у кирасир. Донские лошади славились выносливостью: они могли совершать марши по 100–150 вёрст в день, не теряя сил. Впрочем, лошади в России в целом были более мелкими чем в Европе, но более выносливыми и неприхотливыми. В бою это делало русскую конницу более уязвимой - противник на высоких массивных лошадях мог легче опрокинуть русских кавалеристов. Однако в походе русские лошади реже выходили из строя от усталости и голода. Стоимость строевой лошади для армии в начале царствования Александра составляла около 30 рублей – сумма немалая, учитывая, что рядовой получал жалованье около 22 рублей в год. Для гвардии и кирасирских полков казна платила до 60 рублей, и срок службы таких лошадей был 8 лет, а у армейских – 15. Полковые командиры экономили на покупке, приобретая лошадей посредственных статей, а потом берегли их как зеницу ока, не позволяя слишком утруждать на учениях. Чистка лошади была ежедневным ритуалом, на который отводили по 2–3 часа. Солдаты вставали в 4–5 утра, надевали рабочую одежду (полотняный китель) и шли в конюшни. Убирали навоз, чистили лошадь скребницей и щёткой – сначала голову, потом шею, левую сторону, живот, круп, заднюю ногу, затем правую сторону. Щётка (стоила 25 копеек) и скребница (20 копеек) выдавались казной. Лошадей кормили три раза в день – овсом (по 6 кг в день) и сеном (тоже 6 кг). На три летних месяца их переводили на подножный корм. За порядком следили вахмистры и дежурные офицеры. Устав требовал, чтобы лошадей «поили, кормили и чистили в одно и то же время», а также «выезжали» их дважды в неделю, даже если не было учений. У офицеров должны были быть собственные строевые кони, не менее двух, стоимостью (в гвардии) от 500 рублей – это уже целое состояние. Для сравнения: хороший офицерский конь мог стоить столько же, сколько годовой доход мелкопоместного дворянина. А вот что касается обучения лошади – это было настоящее искусство, которое стали развивать лишь после 1815 г. Берейторы (специалисты по выездке) были на вес золота. В одном из конно-егерских полков служил берейтор Вильбоини, который приехал из цирковой труппы. Именно к нему обратились за помощью, когда понадобилось «объездить» строптивых рекрутских лошадей. В 1819 г., как вспоминал один офицер, эскадрон, которым он командовал, впервые на смотре «предстал с аллюрами уравненными и справедливыми». Это была большая победа – ведь многих лошадей пришлось учить с нуля, а некоторые вообще не шли в повод и пробивали головами стены манежа. В общем, до 1815 г. выездка лошадей не была сильной стороной русской конницы и от этого страдала её управляемость на поле боя. На фото - идущий рысью эскадрон в боевом строю. Нач. ХХ в. Кирилл Назаренко:💬 ТГ 💙 ВК 💬Max История. Главное:  📺 YouTube 📺 RuTube

Василевский о репрессиях В комментариях к постингу ЦИ к дню рождения А.М.Василевского вспомнили высказывание маршала уже 1967 года. Добавлю пять копеек. Итак, что было сказано? «Что сказать о последствиях для армии тридцать седьмого — тридцать восьмого года? Вы говорите, что без тридцать седьмого года не было бы поражений сорок первого, а я скажу больше. Без тридцать седьмого года, возможно, и не было бы вообще войны в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел. Да что говорить, когда в тридцать девятом году мне пришлось быть в комиссии во время передачи Ленинградского военного округа от Хозина Мерецкову, был ряд дивизий, которыми командовали капитаны, потому что все, кто был выше, были поголовно арестованы» В 1967 году на дворе была Холодная война, рисковавшая перерасти в горячую. Соответственно советские военачальники совсем не склонны были в публичном поле дискуссий (за которым следили глаза "синих") обсуждать системные проблемы, породившие 1941 год. Проблемы разведки, военного строительства и другие. Если обсуждать их, могут возникнуть вопросики, а не случится ли условный 1971 год в том же духе и разрезе, как 1941 год. А такая мысль это харам. В публичном поле целесообразнее было говорить о некоем выбивающемся из ряда событии, на роль которого идеально подходили репрессии 1937-1938 гг. Как действительно выбивающиеся из обычной канвы. Германское военно-политическое руководство при планировании нападения на СССР исходило из своих военно-экономических потребностей. Нужна была нефть, пшеница. И убоятся на пути к этим целям революционных выдвиженцев из среднего комсостава царской было бы смешно. У германских военачальников был невпечатляющий опыт противостояния Русской Императорской армии в 1914-1917 гг. Предполагалось, что смена превосходительств на прапорщиков только усугубит ситуацию. Неважно до или после 1937 года. В ЛенВО в 1939 году были 49-я сд, командир в звании комбриг, 123-я сд командир в звании полковник, 75-я сд - комбриг. Офигительные истории с котом и лампой можно было рассказывать в 1967 г. Но а рассказывались они исходя из актуальных для 1967 г. задач, чтобы не усомнился никто, что ГСВГ можно размазать тонким слоем до Минска. При этом на реальных учениях с участием маршала Н.Огаркова как раз отрабатывался сценарий 1941 года. В 1977 году. Потому что понимали, что проблемки были несколько более сложные, нежели репрессии. 💬ТГ💙ВК💬Max💰Boosty

Подписчиками в обсуждении вспомнили о высказывании маршала Василевского в беседе с писателем Константином Симоновым в 1967 г.: «Что сказать о последствиях для армии тридцать седьмого — тридцать восьмого года? Вы говорите, что без тридцать седьмого года не было бы поражений сорок первого, а я скажу больше. Без тридцать седьмого года, возможно, и не было бы вообще войны в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел. Да что говорить, когда в тридцать девятом году мне пришлось быть в комиссии во время передачи Ленинградского военного округа от Хозина Мерецкову, был ряд дивизий, которыми командовали капитаны, потому что все, кто был выше, были поголовно арестованы» При всем уважении к Александру Михайловичу, с этой оценкой нельзя согласиться по нескольким причинам. Боеспособность РККА до 1937 г. сильно преувеличена советской пропагандой. В этом смысле маршал Ворошилов был аналогом генерала Шойгу - оба они были хорошими администраторами (хозяйственниками) и умели сделать красиво. В частности, никаких моторизованных соединений уровня соответствовавшего немецким корпусам и группам образца 1940-1941 гг. в РККА не было. Наши механизированные корпуса образца 1934 г. - подобие (слабое) лишь танковой дивизии вермахта. Надо признать, что немцы смогли буквально за 3-4 года построить танковые войска невиданного уровня. Знаменитые Киевские манёвры 1935 г. выглядели неплохо, но это был срежиссированный спектакль - обе стороны получали указания от одного руководящего центра, который направлял движение маневрирующих сторон и указывал, что они должны делать, чтобы это выглядело красиво со стороны. Армия в целом, а технические войска - особенно, страдали от низкого образовательного уровня как комсостава, так и рядовых. Напомню, что до начала 30-х гг. финансирование РККА было весьма скудным и в военные училища шли далеко не самые толковые абитуриенты. Ситуация изменилась только в середине 30-х гг., после резкого подъёма зарплаты в армии, но первые выпускники этих наборов попали в войска как раз в 1937-1938 гг. Уровень дисциплины был довольно низким. Помножим на невысокий уровень технической подготовки и получим высокую аварийность. Боролись с ней, в частности, отказываясь от сложных упражнений, что понижало уровень боевой подготовки. Войска систематически отвлекались от боевой подготовки на разнообразные хозяйственные работы - вплоть до сформирования Особого колхозного корпуса (1932-1936 гг.) на Дальнем Востоке. Официальные задачи: "укрепление безопасности советских границ, освоение целинных и залежных земель, обеспечение населения и армии продовольствием, сокращение ввоза хлеба и мяса из Сибири на Дальний Восток, развитие экономики края". Служило в нём 60 тыс. человек. Обеспечить нормальную подготовку рядовых в рамках территориальных дивизий было невозможно (но территориальные дивизии стоили казне в разы меньше кадровых). Удивляться не стоит - никакой другой армии в стране, которая только переживала индустриализацию и культурную революцию и быть не могло. Ещё важнее (в контексте вопроса - напал бы Гитлер или нет) не реальная боеспособность РККА, а впечатление, которое она производила на Западе. Об этом можно судить по книге А. А. Вершинина «Неудавшийся союз: Военно-политическое сотрудничество СССР и Франции накануне Второй мировой войны (1930–1939 гг.)», где приводятся многочисленные оценки РККА французскими офицерами (до 1937 г.) - большей частью весьма нелестные. В значительной мере эти суждения были несправедливыми, но важно не это, а то, что они определяли оценку боеспособности РККА за рубежом. Думаю, что советские военачальники, победившие в Великой Отечественной войне, продолжали смотреть на высший комсостав РККА до 1937 г. снизу вверх, как на своих "отцов-командиров", хотя сами давным-давно их переросли. Отсюда такие суждения, как у Василевского. Кирилл Назаренко:💬 ТГ 💙 ВК 💬Max История. Главное:  📺 YouTube 📺 RuTube