Ольга Брюс

рь. Лужи брызнули из-под колёс мириадами брызг, машину занесло на скользкой дороге, но Стас хладнокровно выровнял её и стал методично набирать скорость. Стрелка спидометра легла, показывая свой максимум, автомобиль летел по ночным улицам, лавируя между редкими машинами, проскакивая перекрёстки на красный, чудом не задевая бордюры. Колёса визжали на поворотах, запах жжёной резины проникал в салон, но Стас не сбавлял скорости. Сжимая руль побелевшими пальцами, он думал только об одном: «Успеть. Я должен успеть». Тот человек, с кем он разговаривал по телефону, знал про Надежду. И, скорее всего, про Тимура. А значит, они уже там. Или скоро будут. Дорога перед ним распалась на три полосы – он выбрал среднюю, обогнал фуру, чуть не задев её зеркалом, и вписался в поворот, едва не потеряв управление на мокром асфальте. Сердце колотилось где-то в горле, в висках больно стучала кровь. – Если с ней что-то случится, я себе этого не прощу, – думал он, вжимая педаль в пол. – Второй раз… Не надо… Больница выросла перед ним внезапно – белое здание с тускло освещёнными окнами. Стас влетел на парковку, затормозил у самого входа, едва не столкнувшись с вылетевшим к нему навстречу серым фургоном без номеров. Стас выскочил из машины, не заглушив двигатель, и бросился к дверям. Внутри было шумно. Врачи и медсёстры сновали по коридору, кто-то кричал, где-то гремела каталка, откуда-то доносились встревоженные голоса. Стас растолкал всех и влетел в палату Тимура. Его кровать была пуста, его самого нигде не было. Скомканные простыни валялись на полу, и люди топтались по ним и рассыпанным лекарствам, натыкаясь на перевёрнутые тумбочки, штатив для капельницы и разбитый стеклянный столик. Стас окинул всю эту картину одним взглядом, но за спинами врачей не сразу заметил Надежду. Она лежала на полу, раскинув руки, и из её груди – на ладонь ниже левой ключицы – торчала чёрная рукоятка ножа, вокруг которой расползлось алое пятно, выделяясь на белой ткани халата, как чернила на промокашке. Она была ещё жива и дышала болезненными толчками, а глаза её, мутные от боли, смотрели куда-то в потолок. – Надя! – Стас растолкал врачей и рухнул рядом с ней на колени. Надежда медленно перевела на него взгляд. Губы её дрогнули, пытаясь сложиться в улыбку, но сил на это не хватило. – Стас… – прошептала она едва слышно. – Я здесь, – он осторожно взял её ладонь и прижал к своим губам, чувствуя, как горло сдавливают невидимые железные клещи. – Я здесь, Надя. Всё будет хорошо. Тебе сейчас помогут. Потерпи… – Они… забрали… Тимура, – сказала она, и каждый звук давался ей с трудом. – Я не смогла… ворвались… в масках… я пыталась… – она судорожно втянула в себя воздух, и на губах выступила розовая пена. – Надя, Надя, – прошептал Стас, гладя её по лицу. – Молчи, тебе нельзя говорить. Да помогите же ей!!! – Прости, Стас… – Операционная готова. Быстро, поднимаем! Валя, бери... – махнул рукой кому-то щуплый человек в белом халате. Стас поднялся, оттолкнул его, потом наклонился, поднял Надежду и, бережно, как хрупкую вазу, уложил на каталку, покрытую белой простынёй. – Стас… – Я с тобой… – он шёл рядом с ней и держал её за руку. – Поцелуй, – попросила она еле слышно. Стас наклонился, на мгновение коснулся её сухих губ, а потом двери операционной открылись и бесшумно закрылись, словно поглотив Надежду и сопровождавших её врача и медсестёр. Стас остался стоять посреди пустого коридора. Он медленно подошёл к окну, упёрся испачканными в крови ладонями в подоконник и застыл, глядя на ночной город. Тугие струи непрекращающегося дождя искажали свет уличных фонарей, по тротуарам спешили запоздавшие прохожие, прячась под зонтами, по дорогам вились ленты светящихся автомобильных фар – жизнь продолжалась. Там. Но не здесь. К Стасу подошли полицейские, задавали какие-то вопросы, о чём-то переговаривались медсёстры и ещё какие-то люди – он, неподвижное каменное изваяние – не слышал ничего. Взгляд его был устремлён в темноту, и ничего, кроме этой темноты, он не видел. Сколько прошло времени – минуты,

Полынь - 32 Дождливый вечер, тоскливый и неуютный, бродил по улицам города, заглядывал в окна домов, барабанил по крышам и заливал всё вокруг потоками мутной воды. Загорающиеся фонари бросали белёсые, болезненные блики на мокрые стёкла витрин, а лужи равнодушно качали опрокинутое в них тусклое небо. Звуки города утонули в глухом шуме воды – лишь изредка где-то вдалеке взвизгивали тормоза или слышался вой сирен. Воздух, холодный и сырой, пропитался запахом влажного бетона и гнили от очистных сооружений. Казалось, вся жизнь замерла в тоскливом ожидании. А впереди была осень. Палёный сидел на окраине города в неприметной тёмной иномарке, припаркованной у обочины, слушал, как дождь барабанит по крыше и повторял его ритм ударами пальцев по рулю. Полчаса назад он набрал номер Влада и, дождавшись ответа, заговорил без предисловий: – Короче слушай, есть новости. Вепрь, по ходу, серьёзно мутит с одной врачихой из районной больнички. – Меня его бабы мало волнуют, – перебил Влад, и в голосе его послышалось раздражение. – По делу говори… – Дай сказать, – осадил его Палёный жёстко. – Я всегда говорю только по делу. Не нравится, ищи другого… Я к тебе не напрашивался! Влад понял, что перегнул палку и заговорил примиряюще: – Ладно, Гриша, что там за баба? – Баба как баба, всё при ней. Лицо, фигура, руки-ноги. Но есть кое-что особенное. Она эскулапом была у нас на зоне. В больничке работала, пока не перевелась сюда. Влад молчал, переваривая информацию. – И что с того? – спросил он, наконец. – Мало ли кто где работал. – Не врубаешься, значит, – Палёный усмехнулся, достал сигарету, прикурил, выпустил дым в приоткрытое окно. – Эта Надежда Вепря давно знает, все его тёрки ей знакомы. То есть через неё можно Стаса придавить к ногтю. Но даже это ещё не всё. Знаешь, кто у неё в отделении лежит? Под чужой фамилией, но я его узнал. Тимурчик. Помнишь такого? У него что-то с ногами… В трубке повисла тяжёлая тишина. Потом Влад произнёс медленно, словно пробуя слова на вкус: – Какой… Тимурчик? – А ты много Тимуров знаешь? – скривился Палёный. – Я слышал, что ты только об одном пытался справочки навести. – Твою ж…, – выдохнул Влад. – Это точно он? – Именно, – подтвердил Палёный. – В общем, Стас, баба эта и Тимур мутят что-то. У меня всё. Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа, и откинулся на спинку сиденья, глядя, как дождевые капли стекают по лобовому стеклу. Но уже в следующую минуту телефон снова завибрировал и, ответив, он услышал уколовшие его в самое сердце слова: – Он нас вычислил… *** Поговорив с Палёным, Влад положил телефон на стол и уставился в одну точку на стене, ничего не видя перед собой. Мысли роились в голове, как разъярённые осы. Тимур. Чёртов Тимур. Он долго был цепным псом Гальперина, решал проблемы, часто кардинально, был в курсе некоторых темных дел. Но прокололся на истории с Павленко. Тогда он работал в паре с Русланом, но вернулся один. Сказал, что не знает, куда пропал Руслан. Представил всё как несчастный случай. Гальперин даже не проверял – поверил на слово. Влад тоже. По его совету Тимур взялся всё исправить, отправился на поиски Павленко с Маратом. Но зятя Гальперину вернул Стас. И никого не заботило, куда исчезли Тимур и его брат. А теперь выясняется, что Тимур жив, лежит в больнице и Вепрь, конечно, знает об этом. – С ним был сначала Руслан, – думал Влад, потирая виски. – Потом Марат. Оба бесследно исчезли. А Тимур снова объявился. Сто процентов – он влез в какое-то дерьмо и теперь прячется, как крыса. Иначе уже давно объявился бы у шефа. Он встал, подошёл к окну, упёрся ладонями в подоконник. Где-то там Вепрь строил свои планы. И он должен доложить об этом шефу. Влад взглянул на часы. Ещё не слишком поздно и он ещё не спит, а действовать нужно быстро. Он вышел из кабинета и направился в то крыло, где находились апартаменты Гальперина, чувствуя витавший в воздухе запах крови. Впереди была охота. И он не собирался становиться дичью. *** Стас завёл машину, вдавил педаль газа в пол, и мощный двигатель взревел, словно раненый зве

Из всех больше всего запомнился «Карнавал» 😔 Умерла народная артистка России Екатерина Жемчужная. Ей было 82 года. Причиной смерти стала тромбоэмболия. Екатерина Жемчужная — советская и российская актриса. В ее фильмографии — 44 фильма и сериала. Самые известные из них: «Вечный зов», «Кармелита. Цыганская страсть», «Карнавал» и «Табор уходит в небо».